Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Пост приветствий и ссылок

Добро пожаловать в блог писателя-фантаста Руслана Бирюшева. Пожалуйста, обратите внимание на приведённые ниже правила поведения и предупреждения.
1) В данном блоге не боятся спойлеров. Автор и посетители свободно обсуждают и упоминают любые  сюжетные повороты сколь угодно свежих фильмов, книг, игр. Более того, автор иногда спойлерит свои же будущие книги. Учтите это, прежде чем читать блог дальше. А Спайк Шпигель умрёт.
2) В данном блоге банят за заклёпочничество. Если вам хочется узнать, как работает боевой дирижабль или как организованы космические флоты во вселенных автора - он с удовольствием вам это объяснит. Но если объяснение вас не устроило - это ваши личные проблемы. За попытки объяснить автору "как надо" следует бан без предварительного предупреждения. Автор пишет космооперу и фэнтези, а не твёрдую научную  фантастику и исторические романы, не потому что дурак, а потому что ему так нравится.
3) В данном блоге публикуются только что написанные отрывки произведений - прямо из-под пера. Со всеми ошибками и опечатками. Их вычитка производится автором в последующие после публикации дни. НЕ НУЖНО указывать автору на опечатки в недавно опубликованных отрывках.

Все мои бумажные книги - "официальные" и самиздатовские.
Вся бумага.JPG
Теперь мои произведения можно покупать на некоторых интернет-магазинах. Список - ниже.
Магазин "LibStation" - при нажатии вы перейдёте по реферальной ссылке. Мои произведения можно найти через поиск.
Магазин "Целлюлоза" - приглашение на регистрацию.
Магазин "Миры Круза" - моя страничка.
Библиотека AuthorToday - возможность покупать книги и читать бесплатные рассказы.
Заказать бумажную версию "Ветра с Востока" можно здесь.
Заказать бумажную версию "Поднимается буря" можно здесь.
Заказать бумажную (и "русифицированную") версию "Дороги домой" можно здесь и здесь.
Collapse )
Пара слов о убеждениях автора для тех, кому это почему-то интересно - здесь.
Позиция автора по фанфикам и заимствованиям в творчестве - здесь.
Посмотреть на иллюстрации практически ко всем моим текстам - вот здесь.
Прочесть статьи о вселенной "Дороги домой" - здесь.

Где конец, а где и начало

Перечитываю я финал "Гимна Лейбовичу" Миллера и думаю - концовка книги очень сильна, но при этом часть её могла бы стать... очень интересным началом для совсем другой истории. Вот правда, с этого можно было бы начать очень и очень интересную книгу....

"– Вы становитесь продолжением нашего ордена, – сказал он им. – С вами отправляется апостольское благословение и, вероятно, престол Святого Петра. Нет нет, – добавил он в ответ на изумленный шепот монахов. – Не его святейшество. Я не говорил вам об этом прежде, но если на Землю придет самое худшее, будет созвана коллегия кардиналов… или то, что от нее останется. Колония Центавра тогда может быть объявлена отдельной церковью, с полной патриаршей автокефалией, переходящей к сопровождающему вас кардиналу. Если кара падет на нас здесь, к нему перейдет и все наследие Петра. И хотя жизнь на Земле будет уничтожена – избави боже! – пока Человек будет существовать где либо, дело Святого Петра не может быть уничтожено. Есть много людей, которые считают, что коль скоро проклятие падет на Землю и на ней никого не останется в живых, то к нему должно перейти папство в соответствии с принципами епископии. Но это не касается непосредственно вас, братья и сыновья мои, хотя вы и будете соединены с вашим главой особыми обетами, подобными тем, которые связывают с папой иезуитов.
Вы пробудете в космосе долгие годы. Корабль станет вашим монастырем. Когда в колонии Центавра будет основана епархия, вы создадите там Дом странствующих монахов ордена святого Лейбовича. Но корабль останется в ваших руках, равно как и Книга Памяти. Если цивилизация – или ее остатки – сумеет обосноваться на Центавре, вы отправите посланников к другим колониальным мирам и со временем, наверное, к колониям их колоний. Куда бы ни отправился Человек, вы и ваши преемники должны идти за ним. А с вами записи и воспоминания о более чем четырех тысячах лет. Некоторые из вас, или те, которые будут после вас, станут нищенствующими монахами и странниками, проповедующими хроники Земли и гимны в честь Распятого народам и культурам, которые, в будущем, могут вырасти из групп колонистов. Ибо кое кто из них может забыть о вере. Проповедуйте им и принимайте в орден тех из них, которые почувствуют к этому призвание. Сделайте их своими преемниками. Будьте для Человека памятью о Земле, его первородном источнике. Помните об этой Земле. Никогда не забывайте о ней, но… никогда не возвращайтесь. – Голос Зерчи стал хриплым и глухим. – Если вы когда нибудь вернетесь, вы можете встретить на восточном краю Земли архангела, огненным мечом охраняющего подходы к ней. Я предчувствую это. Вашим домом в будущем станет космос. Это еще более безлюдная пустыня, чем наша. Благослови вас Господь, и молитесь за нас.
<...>
Они пели, поднимая детей на борт корабля. Они пели старые песни космоплавателей и помогали сестрам с детьми на руках подниматься по лестнице. Они пели тепло и сердечно, чтобы рассеять страх малышей. Когда горизонт взорвался, пение прекратилось. К этому времени на корабль посадили последнего ребенка.
Горизонт ожил вспышками, и монахи взобрались на лестницу. Горизонт налился красным. Вдалеке, там, где облаков не было, возникла облачная гряда. Монахи на лестнице отвернулись от вспышек. Когда перестало сверкать, они оглянулись.
Воплощение Люцифера отвратительным грибом выросло над грядой облаков и медленно вздымалось еще выше, подобно титану, становящемуся на ноги после веков плена в недрах Земли.
Кто то отдал приказ. Монахи снова начали подниматься. Вскоре все они были на корабле.
Последний монах задержался у шлюза. У люка он снял свои сандалии. «Sic transit mundus» , – пробормотал он, снова посмотрев на зарево. Он постучал подошвами сандалий друг о друга, сбивая с них пыль. Зарево поглотило уже треть неба. Он поскреб бороду, бросил последний взгляд на океан, отступил назад и закрыл люк.
Поднялся столб пыли и света, раздался тонкий жалобный звук, и звездолет проткнул небо.
Пенистые буруны монотонно бились о берег, извергая куски плавника. Среди бурунов плавал покинутый гидросамолет. Через некоторое время волны прибоя захватили гидросамолет и потащили его к берегу вместе с плавником. Самолет наклонило, крыло сломалось. В волнах пировали креветки и мерланы, охотящееся на креветок, и акулы, жующие мерланов и находящие их восхитительными – веселая жестокость моря.
Ветер задул с суши, принеся с собой пелену тончайшего белого пепла. Пепел падал на океан и на полосу прибоя. Волны прибивали к берегу мертвых креветок вместе с плавником. Затем они прибили мерланов. Акула нырнула в самую глубину и выносила детенышей в холодных чистых течениях. В этом году ей пришлось поголодать."
(С)

Ностальгируя. "Страсти по Лейбовицу".

"Страсти по Лейбовицу", иначе "Гимн Лейбовичу" Уолтера Миллера-младшего - самый нетипичный постапокалипсис из мною читанных. Эту повесть я прочёл очень давно в электронном виде, но вот мне удалось накопать старое, ещё девяностых годов, бумажное издание.
Чем эта книга особенна? Тем, что это история человечества после конца света, рассказанная через историю католического монастыря святого Лейбовича. При том история раскрывается через историческую, а не мистическую перспективу, а налёт мистики в сюжете вписан красиво и элегантно (в образе вредного но мудрого старика-еврея, появляющегося в историях, события которых разнесены на сотни лет - не сложно угадать, кто он такой). История начинается через шесть сотен лет после ядерной войны (случившейся в 1960-х годах), когда человечество едва выползло из варварства в новый феодализм, а церковь стала последним хранителем древних знаний, затем проходит через эпоху, когда светская наука отбирает у неё пальму первенства и заканчивается на новом витке цикла... Я, пожалуй, просто оставлю пару цитат.

"Столб пыли, поднявшийся на месте камнепада, сносило ветром. Брат Фрэнсис надеялся, что его заметят на одной из сторожевых вышек аббатства и пойдут выяснять, что произошло. У его ног, там, где произошел обвал, в земле зияло квадратное отверстие. Вниз вела лестница, однако лишь несколько верхних ступенек остались непогребенными под лавиной, которая шесть веков назад замерла на полпути и стала ждать, когда брат Фрэнсис поможет ей завершить свой стремительный спуск.
На одной из стен рядом с лестницей виднелась наполовину засыпанная обломками надпись. Призвав на помощь свои довольно скромные знания древнего английского, Фрэнсис, запинаясь, прошептал эти слова:
РАДИАЦИЯ ВЫЖИВАНИЕ УБЕЖИЩЕ
Максимальное число жителей: 15
Запас продовольствия, один житель: 180 дней; разделите на фактическое число жителей. Войдя в убежище, убедитесь в том, что первый люк надежно заперт и загерметизирован, что к щитам подведен электрический ток, препятствовать входу зараженных людей, что световые аварийные огни за пределами укрытия включены…
Остальной текст был погребен под обломками, однако Фрэнсису было довольно и слова «Радиация». Он никогда не видел Радиацию и надеялся, что и в будущем ее не встретит. Достоверного описания этого чудовища не сохранилось, но легенды о нем Фрэнсис слышал. Осенив себя крестным знамением, он попятился прочь от отверстия. Предание гласило, что сам блаженный Лейбовиц лично встретил Радиацию и что она вселилась в него и оставалась в его теле несколько месяцев, пока демона не прогнали, проведя экзорцизм одновременно с крещением.
В воображении Фрэнсиса Радиация представлялась наполовину саламандрой, ведь, по легенде, она родилась в Огненном Потопе, а наполовину инкубом, который совокуплялся со спящими девственницами – не зря же монстров до сих пор называли «детьми Радиации». То, что этот демон способен причинить человеку все страдания, которые довелось пережить Иову, было подтвержденным фактом, если не догматом веры.
Послушник в ужасе уставился на знак. Текст, начертанный на нем, был предельно ясен. Сам того не подозревая, Фрэнсис вторгся в жилище (покинутое, как он надеялся) не просто одного, но пятнадцати этих ужасных существ!.. Его рука зашарила в поисках бутылочки со святой водой."

<...>

"Поначалу облачение монахов нового ордена состояло из дерюги и узелка, который носят бродяги. В зависимости от поставленной задачи они делились на «книгобандистов» и «запоминателей». Книгобандисты доставляли книги в юго-западную пустыню и закапывали их там в бочках. Запоминатели заучивали наизусть целые тома – исторические хроники, священные тексты, художественную и научную литературу – на тот случай, если какой-нибудь неудачливый книгобандист попадет в плен и под пытками выдаст место, где находятся бочки. Тем временем остальные члены нового ордена нашли скважину примерно в трех днях пути от тайника и приступили к строительству монастыря. Так начался проект, направленный на спасение остатков человеческой культуры от остатков человечества, которые стремились ее уничтожить.
Когда Лейбовиц, в свой черед, выполнял обязанности книгобандиста, его схватила толпа простаков. Техник-предатель, которого священник быстро простил, указал на него не просто как на ученого человека, но как на специалиста по оружию. Набросив на голову Лейбовица мешок, толпа повесила его так, чтобы узел петли не сломал ему шею, и заживо сожгла. Тем самым простаки решили свой спор о том, какой метод казни следовало бы выбрать.
Запоминателей было мало, а их память – небезгранична.
Часть бочек с книгами нашли и сожгли вместе с несколькими книгобандистами. Пока безумие не улеглось, сам монастырь три раза подвергся нападению.
От огромных запасов человеческого знания у ордена осталось лишь несколько бочек с книгами и жалкая подборка рукописных текстов, восстановленных по памяти.
Теперь, после шести веков тьмы, монахи все еще хранили Реликвии, изучали их, копировали снова и снова и терпеливо ждали. Поначалу, во времена Лейбовица, монахи надеялись – и даже ждали, как вероятного события, – что четвертое или пятое поколение захочет получить свое наследие. Они не учли того, что человечество, если его старая культура полностью уничтожена, способно за пару поколений создать новую культуру, – создать усилиями законодателей и пророков, гениев и маньяков, с помощью Моисея, Гитлера или невежественного деда-тирана. Не учли, что культурное наследие может быть получено в период между закатом и рассветом – и во многих случаях так и произошло. Однако новая «культура» стала наследием тьмы, в которой слово «простак» означало то же самое, что «гражданин» и «раб». Монахи ждали. Их не беспокоило то, что сохраненные знания бесполезны, что по большей части они даже перестали быть знаниями, что в них монахи разбирались не больше, чем дикий горец, что эти знания давно лишились смысла. И тем не менее эти знания обладали особой символической структурой, и взаимодействие этих символов, по крайней мере, можно было наблюдать. Видеть то, как связаны между собой части системы знаний, – значит, получить по крайней мере минимум знаний-о-знаниях до тех пор, пока однажды – быть может, через несколько столетий – не придет Интегратор, который их объединит. Поэтому время значения не имело. Реликвии существовали, и монахам надлежит их защищать – и они будут хранить их, даже если тьма не рассеется еще десять веков или десять тысяч лет. Ведь монахи, хотя и родились в самую мрачную эпоху, были теми же книгобандистами и запоминателями блаженного Лейбовица, и, покидая аббатство, каждый из них, хоть конюх, хоть аббат, уносил в своем узелке книгу – обычно молитвенник."

<...>

"Знания, которые Фрэнсис получил в аббатстве, никак не могли пригодиться ему в темном, невежественном мире. Там, где отсутствовала грамотность, умевший читать и писать юноша не представлял никакой ценности для сообщества, если он не умел еще и возделывать землю, сражаться, охотиться, воровать скот у соседних племен или искать воду и годные для обработки металлы. Даже на разрозненных территориях, где существовал какой-то общественный порядок, грамотность никак бы не помогла Фрэнсису, если бы ему пришлось жить в отрыве от церкви. Да, бароны порой брали на службу писцов, но крайне редко, – и на такую должность мог попасть как монах, так и обученный в монастыре мирянин.
Спрос на писцов и секретарей создавала сама церковь, чья тонкая иерархическая сеть протянулась по всему континенту (а иногда и за его пределы. Формально заморские епископы подчинялись Новому Риму, на практике же были независимыми правителями – не вследствие раскола, а в связи с тем, что через океан легко не переберешься). Подобную сеть можно было поддерживать только с помощью системы коммуникаций. Церковь стала – вполне случайно и сама того не желая – единственным средством передачи новостей в пределах континента. Если на северо-востоке начинался мор, вскоре об этом узнавали на юго-западе – благодаря посланцам из Нового Рима, которые рассказывали и пересказывали истории."

<...>

"Когда аббат спускался по лестнице в подвал, то уже не мог расслышать ничего, кроме доносившегося оттуда шума. Кто-то вбивал в камень стальные стержни. Запах пота мешался с ароматом старых книг. В библиотеке кипела лихорадочная деятельность, совсем не похожая на ученые занятия. Послушники бегали с инструментами в руках, стояли группами, изучая рисунки, двигали столы, поднимали самодельные машины, раскачивали их, устанавливали на место… Хаос в свете лампад. Брат Армбрастер, библиотекарь и ректор Реликвий, стоял в удаленном алькове среди полок и, скрестив руки на груди, мрачно наблюдал за происходящим. Дом Пауло уклонился от его обвиняющего взгляда.
Брат Корноэр подошел к аббату; с его лица не сходила воодушевленная ухмылка.
– Ну, отец аббат, скоро у нас будет свет, которого не видела ни одна живая душа!
– Твои слова не лишены определенного тщеславия, брат, – ответил Пауло.
– Тщеславия, Domne? Применить ко всеобщей пользе полученные знания – это тщеславие?
– Я имел в виду твое стремление поспешно применить их, чтобы произвести впечатление на одного ученого. Ладно, не важно. Давай посмотрим на это инженерное волшебство.
Они пошли к самодельной машине. На первый взгляд, с ее помощью можно было лишь пытать пленников. Ось, служившая валом, с помощью блоков и ремней соединялась с высокой, по пояс, крестовиной. На оси рядом друг с другом сидели четыре колеса фургона. Их толстые железные шины были покрыты бороздками, а бороздки поддерживали бесчисленное множество «птичьих гнезд» из медной проволоки, которую выковал из монет кузнец в деревне Санли-Бовиц. Дом Пауло заметил, что колеса не касаются поверхности и поэтому могут свободно вращаться. Напротив шин стояли неподвижные железные бруски, словно тормоза, однако с колесами они не соприкасались. На бруски тоже была намотана проволока; Корноэр называл их «индукторными катушками».
Дом Пауло мрачно покачал головой.
– Это самое значительное достижение аббатства с тех пор, как сто лет назад у нас появился печатный станок! – гордо заявил Корноэр.
– Но будет ли машина работать? – спросил дом Пауло.
– Мой господин, я ставлю на это месяц дополнительных работ по хозяйству.
«Ты ставишь на это гораздо больше», – подумал священник, хотя вслух ничего не сказал.
– Откуда появится свет? – спросил он, снова посмотрев на странное устройство.
Монах рассмеялся:
– О, для этого у нас есть особая лампа. То, что вы видите сейчас – просто «динамо». Она производит электрическую сущность, которую будет жечь лампа.
Дом Пауло скорбно прикинул, сколько места занимает «динамо».
– А эту сущность, – пробурчал он, – нельзя извлечь из бараньего сала?
– Нет, нет. Электрическая сущность – это… Вы хотите, чтобы я вам объяснил?
– Лучше не надо. Естественные науки – не моя сильная сторона. Предоставляю заниматься ими вам, молодежи. – Аббат поспешно отступил, чтобы ему не вышибла мозги балка, которую торопливо несли двое плотников. – Скажи, если, изучив тексты эпохи Лейбовица, ты можешь построить такую машину, то почему это не сделал ни один из наших предшественников?
Монах ненадолго умолк.
– Вообще-то, – наконец ответил он, – в сохранившихся текстах нет прямых указаний на то, как построить «динамо». Скорее, эта информация подразумевается в целой подборке отрывочных текстов. Частично подразумевается. Ее нужно добывать путем дедукции. Но для этого также нужны некоторые теории, которых не было у наших предшественников.
– А у нас они есть?
– Ну да, теперь, когда у нас появились такие люди, как… – в голосе Корноэра внезапно зазвучало глубокое уважение, и, прежде чем произнести имя, он сделал паузу, – такие как тон Таддео…
– Ты закончил? – спросил аббат довольно кисло.
– До недавних пор мало кто из философов интересовался новейшими теориями в области физики. Именно работы тона Таддео… – дом Пауло снова отметил ноты уважения в его голосе, – …дали нам необходимые рабочие аксиомы. Его работа о Мобильности Электрических Сущностей, например, и Теорема о Сохранении…
– Значит, он обрадуется, увидев практическое применение его трудов. А где сама лампа, позволь узнать? Надеюсь, она не больше этого «динамо»?
– Вот, Domne, – сказал монах и взял со стола небольшой объект – подставку с двумя черными стержнями и винтом, изменявшим расстояние между ними. – Это – угольные стержни, – объяснил монах. – Древние назвали бы это «дуговой лампой». Были лампы и другого рода, но у нас материалов для их изготовления нет.
– Удивительно. А откуда приходит свет?
– Отсюда. – Монах указал на зазор между стержнями.
– Должно быть, пламя просто крошечное, – заметил аббат.
– О да, но яркое! Полагаю, что оно ярче сотни свечей.
– Не может быть!
– Поразительно, да?
– Какая глупость… – Аббат заметил, что лицо брата Корноэра перекосилось от обиды, и поспешно добавил: – …что все это время мы перебивались за счет воска и бараньего жира.
– Я тут подумал, – застенчиво признался монах, – а вдруг древние использовали подобные лампы на алтарях вместо свечей?
– Нет, – отрезал аббат. – Определенно – нет. Пожалуйста, как можно быстрее выкинь эту идею из головы и больше о ней не вспоминай.
– Конечно, отец аббат."

Время картинкоподборки!

Вы не поверите, но у меня опять накопилось фан-арта с Сейбер на подборку. Годы идут, а арт пилится! Поехали?

Начнём с самого интересного рисунка - судьбоносный момент. И да, в "Fate" помнят, что меч в камне - это не Экскалибур.


Второй интересный момент - портрет в реалистичном стиле.


Ну и дальше чего попроще :)

Collapse )

Немного Виолетты

Виолетта Эвергарден, конечно, не Сейбер, но арт с ней тоже потихоньку копится. ^_^ Пришло время выложить запасы. Начнём вот с такой чудесной картинки...


Collapse )

Околорелигиозные мелочи

Кстати, вот вам интересный фактик к Дертскому циклу. Как легко понять, религия Единого Творца - это очередная фэнтезийная версия христианства. Однако есть свои нюансы. Один из них был вскользь упомянут во второй повести. А именно - в местном христианстве существует свой аналог Вальхаллы. Последнее Воинство - это такая армия Творца, которая в местный Судный День, Конец Всех Дней, спустится на землю и будет защищать смертных, пока ангелы господни будут сражаться с воинством злых сил в небесах. Соответственно, в Последнее воинство попадают после смерти те, кто связал свою жизнь с военным делом. Но, в отличие от Вальхаллы, берут туда больше за душевные качества, чем за воинские навыки. То есть, простой ратник, умеющий только маршировать в строю, но вытащивший раненого с поля боя и поделившийся хлебом с пленными, скорее всего после смерти попадёт именно туда. А вот великий воин, паливший деревни и резавший гражданских без разбору, попадёт просто в АДЪ без всяких там. Ну и да, в ЭТОМ мире, конечно, это не абстракция, примерно так всё и происходит. Так что по-настоящему благородная леди Яна и глубоко порядочная (пусть по манерам и не скажешь) Вэлрия действительно гарантированно встретятся однажды под одним знаменем. Яна уже получила повестку, пусть пока не явилась на новое место службы (там относятся с пониманием), а у Вэлрии точный моральный компас вшит в подкорку, и сколько бы она ни прожила, испортиться ей точно не грозит.

Маленькая весенняя картинкоподборка

На самом деле новых артов с Сейбер с зимы набралось всего ничего, и лучшие из них я уже выкладывал отдельно. Но кое-что на сегодня всё же наберётся.

Начнём с лучшей находки сезона, которую я уже показывал вам в качестве апперитива, только в более общем плане ;)



Collapse )

О мой Бог, оно существует!

Я был уверен, что этот рисунок - просто рисунок, забавный кроссовер. А это обложка! Оказывается, кроссовер "Fate" и "Психопаспорта" действительно существует, пусть и в виде коротенькой любительской манги.


Таки да:





Collapse )

Паровая геополитика-7

Великий Арабский Халифат. Искры славы.

Великий Арабский Халифат, который обычно даже в официальных бумагах именуют просто Халифатом – одна из старейших империй континента, уступающая по древности только Китаю. Её история подобна сказке – о том, как святой провидец объединил дикие кочевые племена, поверг в прах титанов своего времени и создал устойчивое и могущественное государство, существующее уже больше тысячи лет. Что ж, для людей современной Европы это действительно не более чем старинные сказки, в которые сложно поверить.
Халифат был образован ещё в раннем Средневековье, на руинах Восточной Римской Империи и Персии. Покорив Малую Азию, сделав балканские княжества и среднеазиатские ханства своими вассалами, Халифат перенёс фокус экспансии на Африку. Воины Пророка быстро овладели плодородными землями Нила и северным побережьем Чёрного континента, после чего двинулись вглубь него, покоряя дикие племена и варварские царства. К 16-ому веку Африка на политических картах почти полностью была закрашена в цвет зелёного знамени Великих Халифов. Неисчерпаемым потоком текли оттуда товары, ресурсы и рабочая сила.
Но здесь Халифат достиг предела своих сил. Империя Пророка почила на лаврах, и её слава начала угасать, погружаясь в бездну изнеженности и коррупции. Порядки Халифата заметно смягчились, иноверцам и инородцам стало проще жить под его властью, но и сами арабы утеряли былую суровость и бескомпромиссность. Всего век длилось владычество халифов над Чёрным Континентом. Со временем их контроль над дальними провинциями слабел. Юг Африки они потеряли уже к началу восемнадцатого столетия. На севере контроль столицы был ужесточён, но это привело лишь к появлению более организованного сопротивления. Многие борцы против власти халифов объединялись под знамёнами христианства – правда, не западного или восточного, а местного толка, крайне своеобразного. Халифат продолжал слабеть, и ему не хватило сил подавить бурю восстаний, прокатившуюся по северу Африки в конце девятнадцатого века. Мятежников с трудом удалось остановить на так называемой Александрийской линии, за которую войска халифов отчаянно держатся по сей день, опираясь тылом на реку Нил. С этого момента и до наших дней Африка превратилась в бурлящий котёл беззакония, где идёт непрерывная резня по племенному и религиозному принципу – при том, что все враждующие стороны объединяет яростная ненависть к Халифату, о причинах которой мало кто уже помнит.
Сейчас Халифат называют «больным человеком Европы». Он и в самом деле похож на дряхлого, больного старика, ещё помнящего дни бурной молодости. Старик всё ещё высоко держит голову и сохраняет гордую осанку, но уже не способен сам подняться из кресла. Европейские державы со всё большим интересом посматривают на ослабшего соседа – и это интерес стаи волков к хромому оленю. От активных действий их удерживают как въевшееся за тысячу лет опасливое уважение к воинам Пророка, так и прагматические соображения – начавшаяся делёжка Халифата может спровоцировать войну в Европе, а падение Александрийской линии приведёт к тому, что поток варваров из Африки хлынет в Малую Азию, а затем и в Европу.
Кроме того, Халифат до сих пор кое-на что способен. Да, лучшим родом его войск является кавалерия, что в наши дни уже о многом говорит. Но офицеры Халифата закалены в беспрерывных боях с мятежниками, а солдаты фанатично преданы своей стране – и в обороне на своей территории они могут многое.
Тем не менее, Россия уже попробовала на прочность страну Пророка, вторгнувшись в земли среднеазиатских ханств – и ещё рано судить о том, к чему это приведёт…